— Зачем же, зачем! — возразила Ирина. — Мне совсем недалеко. До Покровской площади.

— Все равно. Наш долг.

Покрасневший от смущения молодой человек, самый молодой в компании, тоже хотел было предложить себя ей в провожатые. Он сказал, что возле Покрова живет его тетя. Но старшие взглянули на него так, что он покраснел еще пуще и умолк.

Георгий Константинович надел старое, заношенное пальто, Кубанцев — неуклюжую куртку из грубого бобрика, и оба тотчас превратились в городских обывателей. Обычные питерские мужики, ничуть не лучше спекулянта Бабашкина, который таскает ей заграничные припасы. Да и сама-то она, взглянуть на улице со стороны, в ее будничном пальтишке, в теплом платке, в этих на два номера больше, чем надо, высоких ботинках, — разве не тетка теткой?

Виктория Федоровна, провожая до дверей, все говорила:

— Адрес теперь знаете. Заходите, милая, заходите. Будем очень-очень рады. .

Улица встретила их удручающей слякотью. Только что выпал рыхлый, мокрый снег. Он таял, и ноги ступали по насыщенному водой, тяжелому месиву. Сырость ползла вверх по ногам — от подошв к коленям, распространяясь по спине, достигала шеи, затылка. Это было ужасно. Ирина не знала, куда и как ставить ноги.

— Хотите, мы вас понесем, Ирина Владимировна? — предложил Георгий Константинович.

— Что вы, что вы! -— Она даже испугалась.

— Вот так сложим руки... Беритесь, Кубанцев!.. — Они ловко, по-особому, сцепили кисти рук. — Видите, получается превосходное сиденье. Так на фронте санитары переносят раненых. Садитесь!

— Нет, нет, нет! с

— Тогда вот что, — предложил Кубанцев. — Надо немножко переждать. За углом, на Фонарном переулке, живет мой брат. Зайдемте на минутку.

— Ой-ой, нет, никак не могу! Меня муж ждет. Пойду одна. — И Ирина устремилась вперед, уже не глядя под ноги.