— Ладно! — крикнул их главный.— Дадим вам время поразмыслить. Шевелите мозгами.

Всех выстроили в колонну по четыре, и под дулами винтовок конвойных, ехавших по бокам и сзади на конях, погнали из деревни. Шлепали красноармейцы по грязи весенних проселков — шлепали неведомо куда. Шли они унылой этой колонной весь день и к вечеру добрались до богатого, со множеством построек имения. Там их всех завели в пустой коровник, сложенный из массивных гранитных валунов, и заперли па замки. Стены коровника были как у старинной крепости — больше аршина толщиной. Прочнее тюрьмы не придумаешь.

Осокин не стал дожидаться более удобного случая — такого могло и не представиться. Когда все слегли от усталости, он свои документы, обернутые в рыжую прозрачную клеенку для согревающих компрессов, стараясь сделать это понезаметней, подсунул под дощатый настил коровьего стойла. Когда затем огляделся, то увидел, что лежит он возле уже знакомого ему красноармейца в гимнастерке с черными заплатами на локтях. Оба ухмыльнулись друг другу, как старые знакомые.

Пленные еще не понимали тяжести своего положения. Они надеялись на то, что после долгого, изнурительного пути по грязи им дадут отдохнуть и выспаться до утра.

Но не тут-тО было. Уже через час при бледном свете наступающей белой ночи офицеры начали процедуру проверки и отделения одних пленных от других. Подымая пинками ног с пола коровника, красноармейцев по очереди подгоняли к столу, принесенному и поставленному посредине помещения. За столом сидели три офицера; бочком к нему примостился и солдат, должно быть, писарь, который составлял список.

— Фамилия? — орал председатель офицерской тройки.

— Соломин.

— Звание?

— Красноармеец.

— Большевик?

— Никак нет.

— Обыскать!

Вот тут-то Осокин похвалил себя за предусмотрительность с документами.

Два белых солдата, вывертывая карманы, сдирая сапоги или опорки, — у кого что было, с треском отпарывая подкладку ватников, ощупывая гашники, старательно обшаривали каждого с головы до ног. Бумаги, кисеты, зажигалки, перочинные ножи — все летело на стол. Офицеры заинтересованно рылись в найденных вещах. С особым вниманием исследовали они документы и письма.

Если, на их взгляд, все было благополучно, выносилось решение:

— В третью роту! — И солдат писарь делал отметку в своей ведомости.

Но вот выкрикнуто:

— Фамилия?

— Рогозин.

— Звание?

— Красноармеец.

— Большевик?

— Смотрите сами. Офицеры вскочили.

— Обыскать!