— Офицерский состав имеешь в виду?

— И не только офицерский. Там и рядовые — народ отборный. Весь прошлый год туда кто-то подсовывал студентов из горного и путейского, детей кулаков и лавочников. В Петрограде, так сказать, под неусыпным нашим присмотром они баловаться не будут. Охраняют отведенные им объекты, исправно получают харч, все вроде бы честь по чести. А разве мы знаем, как поведут себя эти орлы, окажись они в бою, в соприкосновении с белыми?

Помолчали, скрутили еще по цигарке-

— И все-таки, — сказал Благовидов,— с этим орлами надо работать. Придешь в бригаду комиссаром, положение изменишь. Ты человек такой, не успокоишься. Тем более что к семеновцам этим бывшим мы посылаем крепких большевиков. Командиром полка идет Таврин, комиссаром — Купше. Знаешь их? Ну вот. А людей на должности батальонных комиссаров подбери сам. Вместе-то, может быть, вы разбудите в полку тот боевой дух, которого даже сам Александр Первый, шеф одной из рот, перепугался девяносто девять лет назад.

Раков кивнул, поправил папаху, молча подал руку и молча вышел.

Покрутив ручку телефонного аппарата, Благовидов попросил дать комендатуру. Лабзаев оказался там.

—- Алексей? Прихвати, братец, свой карабин да пройдемся кое-куда по городу. Жди у подъезда.

Из своей комнаты в левом крыле здания Смольного, противоположном тому, где еще года нет, как жил и работал товарищ Ленин, Благовидов прошагал длинным коридором до парадной лестницы. В здании по сравнению с прошлым было менее людно, не столько толкучки, не столько шума. Невольно вспоминались дни, когда по коридорам здесь шли и шлщ заглядывая, заходя в комнаты направо и налево, сотни,, сотни, тысячи солдат, рабочих, крестьян; когда в водовороте революции рождалась новая власть и возникали неслыханные прежде органы управления страной, от революционных взрывов сошедшей с привычных рельсов государственности; когда образовывались народные комиссариаты; когда в каких-нибудь несколько минут люди от своего фабричного станка могли вознестись на такие государственные высоты, по старым меркам которые были равны по меньшей мере министерским. Тогда и сам он, скороспелый прапорщик шестнадцатого года, был вызван сюда, в это строгое здание, и поступил в распоряжение первого его коменданта Феликса Дзержинского, заняв одновременно несколько постов: ив Военно-революционном комитете, и в Петроградском комитете большевиков, и в комиссиях по борьбе с налетчиками, хулиганами, контрреволюционерами.

Спускаясь по лестнице, Благовидов встретился с невысоким быстрым человеком; над бледным лицом его шапкой стояли пышные волосы, суконную фуражку защитного цвета он держал в руке.

—- Привет товарищу Благовидову! — Во многих комнатах Смольного по стенам были развешаны категорические предупреждения «Рукопожатия отменяются», но этот человек всем подавал руку.